Потерянный рай: Андалусия и немного Мадрида

[Катя Мур]

Наберусь наглости и "вынесу" из Альгамбры Дворец Карла V.

Он, как огромный трансформер, случайно приземлившийся на чужую планету.





Представьте сад или парк, в котором всё совершенно, продумано и с любовью построено и выращено.

И вдруг кто-то бросает в него огромный камень, который всё не уничтожает, но вид портит настойчиво.

Самое обидное, что в другом месте этот дворец мне бы понравился.

[Катя Мур]

Безлюдно как!

Так было очень редко!
В основном - толпы.
Уж не обессудьте, фото будут с людьми, иначе не получится, как не старайся.

Я бы порекомендовала заходить во дворец Несридов через 15 минут после указанного времени, так можно оторваться от толп.
Где-то с середины я сама начала чуть медлить, от основной толпы моего времени входа где-то удавалось оторваться.

[Катя Мур]

Дворец Карла V представляет собой квадратное в плане здание, внутри которого расположен круглый двор диаметром около 30 м.

Дворец Карла Пятого вдвинут в комплекс старинного арабского дворца без какой бы то ни было попытки превратить это соседство в единый художественный организм.

Композиция дворца была навеяна идеалами центрического сооружения, которые владели помыслами зодчих римской архитектурной школы со времен проекта собора св. Петра и Темпьетто Браманте.

Парадный круглый двор — основное композиционное ядро всего сооружения.
Он предназначался для турниров и поединков, для боя быков и вызывает ассоциации с ареной древнеримского цирка.

[Катя Мур]

Во дворце проходит временная выставка.
Я бы на некоторое время с ней повременила.
Не очень уместно после трагедии последних дней в Валенсии и окрестностях.



В другие времена, наверное, посетила бы.

[Катя Мур]

Билеты проверяют на входе в комплекс и на входе в некоторые объекты: дворцы Насридов, Алькасаба, Хенералифе.

Про насущное и необходимое, когда в Альгамбре находишься 5 часов.
Туалеты есть на территории садов и на площади перед Алькасабой, во дворцах Насридов туалеты замечены не были.

Уединенности и спокойного созерцания не будет, и не пытайтесь его найти.
Конечно, многолюдность напрочь убивает атмосферу поэзии, романтики, которые должны по идее присутствовать в таком легендарном месте.
Все время нахождения в комплексе завидовала Ирвингу!

С минусами вроде бы закончила, теперь перейдем к приятному.

[Катя Мур]

Высокий обрывистый холм над рекой Дарро издавна привлекал людей своим природным желанием стать крепостью.

По одним источникам, еще в римские времена, а по другим – арабами в IX веке на склоне холма были возведены Алые башни, которые и по сей день можно наблюдать справа от дороги, ведущей от Альбайисина в Альгамбру.

В XI веке на холме появился укрепленный квартал – «медина», а с воцарением Насридов началось активное строительство крепостных сооружений и последующее расширение комплекса на восток к холму Хенералифе.

[Катя Мур]

В XV веке гранадский эмират начали сильно поджимать испанцы – христиане, эмир вынужден был стать официальным вассалом королевства Кастилии и Леона, было не до строительства.

В конце концов, в 1492 году эмирату пришел конец, эмир Боабдиль сдал крепость и город Католическим королям.

Над Сторожевой башней Алькасабы поднялся королевский флаг, мечеть переделали в церковь, на территории крепости устроили монастырь, где и завещала похоронить себя Изабелла Кастильская.

Наигравшись с комплексом, власть предержащие покинули его на долгие годы. Огромное и сложнейшее сооружение, оказавшись бесхозным, начало разрушаться.

[Катя Мур]

И тут на подмогу архитектуре приходит литература. В тридцатых годах 19 века американский писатель Вашингтон Ирвинг живет три месяца в Альгамбре, собирая легенды и сказания о крепости, коих много знал гранадский люд.

В результате появляются «Легенды об Альгамбре», единственный в своем роде романтический гимн крепости, ее истории и красоте, и он буквально возрождает Альгамбру к жизни, уже в качестве музейного и культурного центра.

Сюда едут писатели, художники, начиная от местных испанцев до Гюго с Байроном.

Легенды о чарующих красавицах, солдатах – призраках, заколдованных подземельях, несметных мавританских сокровищах, принцессах – пленницах, магических альгамбрских символах расходятся по всему читающему миру, рождая грезы о соловьиных трелях в апельсиновых садах, райских кущах с журчащей водой фонтанов, о суровых башнях-часовых под белоснежными горными пиками, и конечно же, о любви пленного христианского дворянина к волоокой мавританской принцессе.















Легенду про арабского звездочета, кстати, взял за основу для «Золотого петушка» Александр Сергеевич Пушкин.

Правда, изменил он ее до неузнаваемости, и оригинальная легенда ничуть не потеряла в таинственности и яркости.

Когда писала про башню Правосудия, забыла, что под ее каменным полом до сих пор томятся заколдованные участники действия, вместе с уже не нужными им сокровищами

[Катя Мур]

Гвоздь посещения Альгамбры – это конечно дворцы Насридов, включающие в себя Мешуар, Комарес и Львиный дворец с внутренними двориками.

На их примере явно видна разнонаправленность европейской и арабской архитектуры того времени.

Если европейцы живут, так сказать, наружу, не уединяясь в своих жилищах, а украшая здания, разбивая городские сады, создавая городскую общественную среду, то мавританская манера – отгородиться глухим забором от мира, а внутри своего дома, семьи, клана создать рай на земле.

[Катя Мур]

Альгамбра смотрит внутрь себя, обращая наружу массивные башни, в то время как вся жизнь течет внутри, за толстыми стенами.

Зато внутри – прежде всего изысканное украшение стен искуснейшими орнаментами, цитатами из Корана арабской вязью, которая сама по себе служит достойным украшением любого дворца.

Дворцовые потолки, покрытые мукарнами, этакими гипсовыми сталактитами, которые отлиты в соответствии со сложнейшими геометрическими расчетами соотношения граней к длине, толщине, количеству, в результате чего создается захватывающая дух гармония и уже не верится, что все это сделано человеком.

[Катя Мур]

Глаза, в первые минуты отказываются это принять.

Мозг не понимает.

Видит только душа и сердце.

Только они могут это переварить и ахнуть, оторопеть.

Я понимаю, как делается кружево, вышивка, как плетётся макраме.

Но я не могу понять, как и кем рождалось всё это. Мне не дано.

Легкость и гармоничность всего.
Ничто не давит, не угнетает.
Наоборот начинаешь парить вместе с этими стройными арками и нежным кружевом.

Роскошно?

Этого слова мало.

И как всё это спрятано.
А всё потому, что согласно исследователям, «для мавров-архитекторов всегда было обязательным такое правило: украшать строение декором, а не строить украшения».

Изысканная резьба по стуку – смеси алебастра и глины. Свежий стук легко режется ножом, а, высыхая, твердеет и не боится действия времени.
Мастер наносил тонким резцом рисунок по слою алебастра, а затем начинал «выбирать» излишний материал, создавая причудливую и объемную композицию, куда в общий фон переплетений вносил затейливый цветочный узор или девизы Насридов.

[Катя Мур]

«Особая прелесть этого древнего дремотного дворца — в его способности вызывать смутные видения и картины прошлого, облекая нагую действительность чарами памяти и воображения.»

Вашингтон Ирвинг стоял в Львином дворике и размышлял о Зале.

«Я пишу это, окруженный свидетельствами прошлого, овеянный утренней прохладой, в роковом Чертоге Абенсеррахов.

Фонтан на крови, легендарный памятник их убийства, передо мною, брызги его струй чуть-чуть не долетают до листа бумаги.

Как трудно согласить древнее кровавое сказание с этой тихою и мирною сценою!

Здесь все будто призвано внушать нежные и добрые чувства, ибо все здесь утонченно и прекрасно.

Даже и самый свет мягко проникает сверху, сквозь ажурный купол, расцвеченный и изукрашенный как бы руками чародея.

Сквозь широкую узорчатую арку портала я гляжу на Львиный Дворик, на его блистающие в ярком солнечном свете колоннады и переливчатые фонтаны.

Юркая ласточка залетела во двор, взмыла и помчалась прочь, щебеча над крышами; деловитая пчела гудит в лепестках; цветастые бабочки перепархивают с цветка на цветок и резвятся стайками в напоенном солнцем воздухе.

Легкое усилие воображения — и появится грустная гаремная прелестница, блуждающая средь затворнической роскоши Востока.»

[Катя Мур]

Сад Линдарахи часто упоминается в рассказах об Альгамбре; но кто такая Линдараха?

Ее красота расцвела при дворе Мухаммеда Левши.
Она была дочерью его верного подданного, правителя Малаги, который приютил государя у себя во время междоусобицы.

Вернув себе трон, Мухаммед вознаградил правителя за преданность.
Дочери его были отведены покои в Альгамбре, и ее выдали замуж за Насара, юного Сетимериенского принца, потомка Абен Гуда Справедливого.

Свадьбу их, разумеется, отпраздновали в царском дворце, и медовый их месяц прошел под этой самой сенью .

Четыре столетья уж нет прекрасной Линдарахи, но как сохранилась хрупкая красота, ее окружавшая!

Цветет сад, былая услада ее очей, струи фонтана тревожат кристальное водяное зеркало, когда-то отражавшее быть может, ее красы.

В этом садике я устроила себе отдых.

[Катя Мур]

Еще одна достопримечательность крепости – это вода!!!

Обладая древней культурой по добыче воды в пустынных условиях, по искусственному орошению полей, мавры того времени были непревзойденными водных дел мастерами.

Как и во все времена, вода утоляла жажду, снимала жару, успокаивала уставшее тело, ее журчание наводило на мирный, философский лад, бриллиантовые брызги фонтанов являлись достойным украшением домов и дворцов.

Кроме того, в зеркальной глади прудов отражался резной орнамент, изящество колонн, чарующая перспектива арок, сравнительно небольшой объем внутренних двориков многократно увеличивался, как бы вытягивая вверх окружающее пространство.

При этом мастера не устраивали шумных водопадов, не доводили воду до истерики, придавая потоку изысканность и утонченность.

Она играла важнейший терапевтический смысл, вносила своеобразное дыхание вечности, лечила израненные души.

В Альгамбре она тиха, мягка, нетороплива, насмешливо журчит в фонтанах, строга и геометрически точна в дворцовых прудах.

Она везде, без нее невозможно представить ни дворца, ни парка, ни единой аллеи!!!

[Катя Мур]

У крепости прекрасная компания.

На соседнем холме, через ущелье, расположена бывшая летняя резиденция властителей Гранады — Хенералифе (Высокий сад, или Верхний сад, или Сад архитектора).

Так они друг другом любуются многие века

И я….залюбовалась и пропала в этом оазисе почти на два часа…

[Катя Мур]

Гуляя по коридорам зелени, вдыхала аромат цветов и вглядывалась в зеркальную поверхность узких водных дорожек.
Жаль, к обеду туристов стало в разы больше и не было возможности почувствовать себя единым целым с этой уютностью.

Роза. Королева. Нигде за время моей поездки не осталось таких сохранных роз.

Она не одинока, у неё большая и разноцветная компания.

Розы...это был «десерт» прогулки или контрольный выстрел…













Куда бежать, как всё это переварить, хотелось подарить это миг всем!
Красота, совершенство, а может рай?
… Скорее всего, рай потерянный.

Здесь нет особенной пышности, но скромность абсолютно прелестна!

[Катя Мур]

От первоначальных Садов остались нетронутыми лишь террасы, на которых и разбивались сады Хенералифе.

Террасы поднимались ступенями к вершине холма. Если с него смотреть вниз на, то их поверхность сливается в сплошную полосу цветущей растительности.

Хотя это изобилие не похоже на средневековое мусульманское.

В ту пору цветы и растения смешивались в абсолютном беспорядке.
Декоративными были простые перцы, артишоки, многие огородные растения, которых сегодня не увидишь на террасах.

[Катя Мур]

Перекусив, на автобусе поднимаюсь в район Альбасин.

Альбайсин переводится как «владельцы соколов».
Привлекателен своей планировкой и атмосферой старины. Даже люди здесь другие.

Лабиринты узких улочек зовут и манят, шаги звучат эхом, споря с отголосками старины.

Здесь можно заблудиться в поисках «улицы золотых дел мастеров» или «улицы стекольщиков».

В Альбайсине много смотровых, возможно эта информация кому-то будет полезна:
Mirador de San Cristóbal, mirador de Carvajales, mirador de la Placeta del Comino, mirador de la Churra, mirador de la Cruz de Rauda, mirador de la Lona, mirador de la Puerta del Sol, mirador de San Miguel Alto.

Последний - самая высокая точка Альбайсина.

[Катя Мур]

На Альбайсине нужно обязательно попасть на смотровую площадку Святого Николая (Mirador de San Nicolas), чтобы насладиться красивыми видами на Альгамбру.

[Катя Мур]

…